Наше обучение в школе - как в прямом, так и в переносном смысле - было очень строгим из-за сложности знания, которым нас пытались наделить...
Город считает его умным человеком и лечится у Балясина более охотно, чем у земского доктора. - У нас естество простое..
Я закурил трубку. - Ого! - воскликнул он.- Откуда вы все это узнали? - Связи...
Смотрите также:
Константин Бальмонт. Поэзия Оскара Уайльда
Оскар Уайльд - ''принц парадоксов''
Жизнь и творчество Оскара Уайльда
Взгляды О. Уайльда на искусство
Идеи Ницще в романе Оскара Уайльда Портрет Дориана Грея
Эстетическая теория Оскара Уайльда и ее воплощение в романе «Портрет Дориана Грея»
Вы читаете «Молодой король», страница 1 (прочитано 0%)
«The Canterville Ghost», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Веер леди Уиндермир», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Герцогиня Падуанская», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Женщина не стоящая внимания», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Звездный Мальчик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Идеальный муж», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кентервильское привидение», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мальчик и Великан», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Посвящается Маргарет леди Брук, рани Саравака
Перевод В. Орла
Вечером накануне дня Коронации молодой Король сидел один в своей
великолепной спальне. Придворные уже удалились, отвешивая ему низкие поклоны
согласно чопорным обычаям того времени, и вернулись в Большой Дворцовый Зал,
дабы получить последние наставления у Профессора Этикета, - ведь кое-кто из
них еще не утратил естественности манер, а вряд ли стоит напоминать, что у
царедворца это серьезный, порок.
Юношу - а Король был юношей, которому едва минуло шестнадцать лет - не
огорчил уход придворных: с глубоким вздохом облегчения откинулся он на
мягкие подушки роскошного ложа и так лежал, приоткрыв рот и глядя перед
собою пугливыми глазами, подобно смуглолицему лесному фавну или молодому
зверю, который попался в расставленную охотниками западню.
Его и в самом деле нашли охотники, ненароком повстречавшие юношу, когда
тот, босиком и со свирелью в руке, гнал стадо бедного пастуха, который
взрастил его и сыном которого он всегда себя почитал. Сын единственной
дочери старого Короля, родившийся от тайного союза с человеком, стоявшим
много ниже ее, - с чужеземцем, как говорили одни, который дивными чарами
своей лютни заслужил любовь юной Принцессы, или, как говорили другие, с
художником из Римини, которому Принцесса оказала много, пожалуй, слишком
много внимания и который внезапно исчез из города, так и не закончив роспись
в Соборе, - он, когда была ему от роду неделя, был похищен у матери, пока та
спала, и отдан на попечение простого крестьянина и его жены, не имевших
своих детей и живших в глухом лесу, больше чем в дне езды от города. Через
час после пробуждения родившая его белокурая девушка умерла от горя, или от
чумы, как утверждал придворный медик, или от молниеносного итальянского яда,
подмешанного в чашу вина с пряностями, как поговаривали люди, и между тем
как верный гонец, увезший младенца в седле, спешился со взмыленного коня и
постучал в грубо сколоченную дверь пастушьей хижины, тело Принцессы опустили
в могилу, вырытую на заброшенном кладбище за городскими воротами, в могилу,
где, как рассказывали, уже лежало тело юноши, наделенного чудесной
чужеземной красотой, с руками, стянутыми за спиной веревками, и грудью,
испещренной алыми кинжальными ранами.
Так, по крайней мере, гласила молва. А верно то, что на смертном одре
старый Король то ли раскаялся в своем великом грехе, то ли просто пожелал
сохранить королевство за своими потомками, послал за юношей и в присутствии
Совета провозгласил его своим наследником.
И кажется, что в первое же мгновение юноша выказал знаки той странной
страсти к прекрасному, которой суждено было столь сильно повлиять на его
жизнь.
Тем временем:
...
Я разделся всего полчаса назад, но одежда уже стала жесткой, негнущейся
и страшно холодной. В тот день - редкий случай - температура в нашем жилище
поднялась чуть выше точки замерзания. Но я все-таки натянул на себя теплое
белье, шерстяную рубаху, брюки, шерстяную пару на шелковой подкладке, две
пары носков и фетровые боты. На это ушло всего полминуты. Находясь на широте
72°40[/] на ледяном плато Гренландии, поднявшемся на восемь тысяч
футов над уровнем моря, невольно научишься поторапливаться. Я направился в
тот угол нашей берлоги, где спал радист. Из приоткрытого спальника торчал
только его нос.
- Просыпайся, Джосс. - Я тряс спящего до тех пор, пока из спального
мешка не появилась рука. Капюшон откинулся, показалась темноволосая
всклокоченная голова. - Вставай, приятель. Можешь нам понадобиться.
- Что... что стряслось? - произнес он, протирая заспанные глаза, и
посмотрел на хронометр, висевший у него над головой. - Двенадцать часов!
Всего тридцать минут спал.
- Знаю. Ты уж извини. Только шевелись. Обойдя передатчик фирмы RCA и
печку, я остановился у стола с приборами. Судя по их показаниям, ветер дул с
ост-норд-оста со скоростью пятнадцать узлов, что составляет почти семнадцать
миль в час. В ту ночь, когда кристаллы льда и поземка, несшаяся с ледяного
щита, замедляли вращение чашек анемометра, истинная скорость ветра была,
пожалуй, раза в полтора выше. Перо самописца вычерчивало ровную. линию,
держась у отметки 40° ниже нуля - 72° мороза по Фаренгейту. Я представил
себе эту адскую комбинацию - лютая стужа и вдобавок сильный ветер, - и по
спине у меня побежали мурашки.
Джекстроу молча облачался в меховую одежду. По его примеру я надел
штаны из меха карибу и парку с капюшоном, отороченным мехом северного оленя.
Наряд этот был изготовлен умелыми руками жены Джекстроу. Потом натянул
сапоги из тюленьей шкуры, шерстяные перчатки и рукавицы из оленьего меха...
ресурс Оскар Уайлд (Oscar Wilde)